De-Animator (troika_ptah) wrote in upyrnet,
De-Animator
troika_ptah
upyrnet

Миронъ [И. Я. Франко]. Сожжениіе упырей въ с. Нагуевичахъ въ 1831 г. 1890. Часть 1.




Миронъ [И. Я. Франко]. Сожжениіе упырей въ с. Нагуевичахъ въ 1831 г. // Кiевская Старина. 1890. № 4. С. 101—120. (часть 1) pdf

—стр. 101—
I
Разсказы объ упыряхъ, помѣщенные на страницахъ „Кіевской Старины“ освѣжили въ памяти моей множество разсказовъ, слышанныхъ мною еще въ дѣтствѣ, объ ужасномъ событіи, которое случилось въ моемъ родномъ селѣ Нагуевичахъ, дрогобичского уѣзда въ Галиціи, въ памятномъ 1831 году. Разсказы эти, которые когда то производили потрясающее дѣйствіе на мое дѣтское воображеніе и заставляли меня при всякомъ малѣйшемъ шорохѣ вскрикивать и даже падать въ обморокъ, живутъ и до сихъ поръ, какъ это читатель увидитъ изъ помѣщаемыхъ ниже записокъ г-жи Ольги Франко, писанныхъ лѣтомъ 1889 г. Дѣло касается сожженія нѣсколькихъ человѣкъ, заподозрѣнныхъ громадою въ томъ, что они упыри и были причиной свирѣпствовавшей въ то время холеры.

Вѣра въ упырей въ нашемъ Подгорьѣ до сихъ поръ очень жива и распространена. По народному повѣрью упыри и упырицы бываютъ двоякаго рода: „родыми“ и „пороблени“. Родимые считаются болѣе опасными; кто и какъ превращаетъ обыкновенныхъ людей въ упырей — мнѣ не удалось узнать. Примѣты, по которымъ узнаютъ упырей, весьма разнообразны. Обыкновенно у нихъ лицо красное и глаза чрезвычайно яркіе и блестящіе — это оттого, что они сосутъ чужую кровь.

Г-жа О. Франко записала отъ Маріи Гаврылыковой слѣдующую любопытную примѣту: „Упырь якъ спыть, то все на лави, пидъ викномъ, але не такъ, якъ други люде. Винъ усе, лягае
—стр. 102—
головою до дверей, а ногами до образивъ — по тимъ его и пизнаты можно. Якъ бы хто въ сни неревернувъ его такъ, що голову положывъ бы туды, де булы ноги, а ноги — туды, де була голова, то винъ уже не встане зъ лавы, а буде такъ лежаты, хоть бы й мисяць, покы его зновъ не обернуты такъ, якъ у передъ лежавъ. Упыръ може и въ худобыну обернутыся. То разъ у ясеныцького (Ясеныця Сольная — село, сосѣднее съ Нагуевичами) попа була слуга — пекъ бы ій — упырыця и якусь соби злисть піймыла на пастуха, та не мала якъ до него прыступыты. Ажъ разъ той пастухъ жене худобу, ажъ бачыть якась безрога суне на него, крычить та все наганяеся, щобъ укусыты. Винъ на неи крычыть — ба, не помагае. Винъ еи прогонюе — ба, суне безрога тай суне. Тогди винъ якъ ухопывъ бучокъ, якъ почне тоту безрогу быты, такъ бывъ, такъ бывъ, що тота ледво ногы поволокла, тай щезла десь межы плотамы. Прыходыть винъ вечеромъ до дому, дывыться до пекарни, а служныця лежыть на лави, головою до порога, та така збыта, таки сынци по пидъ очыма, по рукахъ, по ногахъ, що не дай Господы. — „Ага! — погадавъ винъ соби. — Отъ яка ты! Чекай же!“ — Тай не много мыслячи, взявъ, тай обернувъ еи головою до образивъ, а потимъ пишовъ до попа тай каже: „Егомость, щось наша Марыська слаба, побыта така, тай не встае.“ Пишовъ пипъ до пекарни — правда е. Зачинае винъ термосыты еи, будыты — де тамъ, ани суды Боже! Отже лежала такъ цилый день не встаючы, покы той слуга не обернувъ еи зновъ такъ, якъ зразу лежала, — тогди вона збудылася“.

Упыри могутъ вредить людямъ и скоту не только по смерти, но и при жизни. Ночью они могутъ улетать въ отдаленныя мѣста, конечно, не тѣломъ, но душей, и дѣлать тамъ пакости, тѣло же ихъ остается на мѣстѣ со всѣми признаками жизни, и потому упырей называютъ тоже „дводушныками“, т. е. людьми, имѣющими двѣ души.Вредятъ они не всегда по своей собственной волѣ, но по указаніямъ или по крайней мѣрѣ съ соизволенія своихъ старшинъ — „старшихъ упыривъ“. Самые старшіе упыри въ нашей окрестности были, по народному преданію, въ с. Бусовищи самборскаго округа. Лѣтъ 15 назадъ я записалъ
—стр. 103—
отъ моей покойной матери слѣдующій разсказъ о самомъ старшемъ упырѣ изъ Бусовищъ: „Повидають, що оттутъ на Медвижи (село, смежное съ Нагуевичами) заслабъ бувъ разъ чоловикъ — першый богачъ у сели. Крычыть, тай крычыть; вьеся зъ болю, а що его болыть — не може сказаты. Що воны его до дохторивъ, до ворожбытивъ возылы; що людей перепытувалы, що ему раду давалы, яку хто радывъ — ничого не помагае. Ажъ дали нараявъ хтось: „идить, каже, до Бусовыщъ, до того й того господаря, у него е слипый отець, якъ вамъ той не поможе, то вже нихто не поможе“. А у того богача два сыны булы, парубки вже доросли. Заразъ запряглы, поихалы. Прыизджають до хаты. „Слава Исусу Хрысту!“ А той слипый изъ-за печи: „Ага, справывъ васъ мій ворогъ тяжкый до мене! Ну, ну, прыгадаю я ему тоту прыслугу“. Ти ажъ одебелилы, дывляться, а винъ сыдыть на печи, слипый, сывый, а на лыци такій червоный, якъ катъ. Зачалы воны до него: „Будьте ласкавы, татусю, змылуйтеся! мы вамъ уже…“ Та де тоби, той имъ и говорыты не дае. „Идить соби видъ мене, я не хочу черезъ васъ у биду впадаты! Вы гадаете, що я все можу, а то е й сылнійши видъ мене, а зъ тымъ, що до вашого таты вчепывся вже разъ мавъ прыгоду, бачыте, и очы черезъ него стратывъ, а теперъ, якъ другый разъ зъ нымъ задеруся, то певно знаю, що смерть моя буде“. Ти бидни хлопци не знають уже, що робыты, а дали гадають: „все одно, нажене то нажене“. Зачалы его ще дужше просыты; пообицялы пару воливъ, котри соби схоче выбраты. Прышовъ и сынъ того слипого, такожъ за нымы слово промовывъ: „Ну, ну, татуню, не перечтеся! Вы, каже, дасте ему раду“. По троха, по троха, якось того слипого упросылы. „Йидьте жъ, каже, теперь соби до дому, а на нови мисяце прыизджайте“. Добре, прыихалы на нови мисяце, прогостылыся тамъ до ночы, а пидъ ничъ слипый зибрався, на фиру тай идуть. „Везить же мене, каже, на граныцю вашого села, до того а того кинця!“ А той копець геть-геть видъ дорога, на толоци, пидъ самымъ лисомъ. Прыихалы до кинця — питьма. хоть око выймы — сталы. Мій слипый скочывѣ зъ воза, якъ хлопець, тай бухъ пластомъ на землю. „Стійте жъ вы тутъ, каже, а якъ крыкну на васъ, то прыходить до мене.
—стр. 104—
А рыскали (заступы) маете зъ собою?“ — „Маемо“. Прытулывъ винъ лыце до земли, нюхъ-нюхъ, якъ той песъ, тай полизъ дали. Лизъ, лизъ, нюхавъ, нюхавъ, ажъ дали крыкнувъ: „Сюда!“ Хлопци прыбиглы зъ лихтарнямы. „Копайте тутъ!“ Взялы копаты а той слипый, якъ песъ, обома рукамы землю розграбуе та ажъ зубамы скрегоче. Десь такъ зъ за годыну докопалыся до костей. „Ага, ось винъ!“ крыкнувъ слипый, тай якъ почне надъ тымы кистьмы щось шептаты, якъ почне крычаты, нибы сварытыся, то парубкы мало зо страху не повмыралы. Такъ крычавъ ажъ до сходу сонця. „Ну, каже до парубкивъ, теперъ засыпте яму назадъ, уже винъ никому шкодыты не буде, але й я никому бильше не поможу. Везить мене до дому“. Завезлы его — до трохъ днивъ винъ и померъ. А тата свого засталы дома здорового. Сынъ того слипого зъ Бусовыщъ прыйшовъ и що найлипшу пару воливъ узявъ“.

Всего легче узнать упыря послѣ смерти. Когда его „нарядять на лави“, онъ лежитъ точно живой, съ краской на лицѣ, не смыкая глазъ, хотя ихъ у него закрываютъ по нѣсколько разъ и даже прикладываютъ „галаганами“ т. е. большими мѣдными монетами. Мнѣ разсказывали, что старый дьякъ нагуевскій Варенычка, читая однажды псалтырь при такомъ покойникѣ, ночью, когда никого не было въ избѣ кромѣ него и трупа, увидѣлъ, какъ покойникъ началъ медленно шевелить рукой, комкать и стягивать полотно, которымъ былъ накрытъ, и, наконецъ, поднимать голову. Но Варенычка не оробѣлъ и, грозно прикрикнувъ на него: „а не будешъ ты тыхо лежать, поганыне!“ ударилъ его псалтырью по головѣ, послѣ чего покойникъ улегся и болѣе не вставалъ. Иногда у такого покойника въ самый день похоронъ, черезъ два дня послѣ смерти, начинаетъ изъ носа и устъ идти запекшаяся, черная кровь. Такихъ покойниковъ въ прежнее время не хоронили на освященномъ кладбищѣ, а погребали „на граныцѣ“ вмѣстѣ съ самоубійцами. Упырь очень не любитъ лежатъ въ освященной землѣ, и поэтому, когда его несутъ на кладбище, дѣлаетъ разныя пакости. Обыкновенно въ то время бываетъ буря, вѣтеръ, слякоть или мятель; вѣтеръ ломаетъ древка церковныхъ хоругвей, носильщики, несущіе гробъ
—стр. 105—
на „марахъ“, внезапно заболѣваютъ или падаютъ, такъ что гробъ падаетъ въ грязь, и даже случается, что крышка сваливаегся и покойникъ выпадаетъ тоже въ грязь. О такомъ покойникѣ говорятъ: „Отъ, поганынъ, танцюе по смерти!“ Въ могилѣ упырь лежитъ точно живой, а ночью выходитъ и „потынае людей або худобу“. Что собственно значитъ это „потынанне“, съ точностью опредѣлить не могу. Бойки прилегающихъ къ Нагуевичамъ самборскаго и турчаскаго округовъ различаютъ нѣсколько видовъ „потынання“: „втне лекше, втне тяжше, а втне й смертельно“. Въ Нагуевичахъ объ этихъ различіяхъ я не слыхалъ. Изъ нѣкоторыхъ разсказовъ можно догадываться, что упыри высасываютъ кровь у людей, но самое слово „потынаты“ или „втынаты“, которымъ обозначаютъ зловредное дѣйствіе упырей, равно какъ и то обстоятельство, что ихъ въ 1831 г. да и послѣ могли считать виновниками холеры, заставляеть догадываться, что народъ, кромѣ высасыванія крови, приписываетъ упырямъ еще какое то дѣйствіе, болѣе внезапное, какое нибудь пораженіе сердца или друтое поврежденіе внутреннихъ органовъ.

Въ одной корреспонденціи изъ с. Завадки турчанскаго округа (Червоная Русь, 1890, № 28), гдѣ разсказывалось о дѣйствіяхъ мѣстнаго „ворожбыта“ Левицкаго, приведены были указываемыя этимъ ворожбитомъ слѣдующія лѣчебныя средства противъ „потынання“ упырей: когда „взявъ лекше“, слѣдуетъ взять земли съ могилы упыря, развести ее водой, умыть больного и дать ему напиться этой воды; если „втявъ тяжше“, нужно разрыть могилу, наскубть изъ трупа волосъ и подкурить ими больного; когда же „втявъ смертельно“ необходимо обернуть упыря въ гробу, оскубть у него всѣ волосы и кромѣ того изрубить трупъ въ куски. Въ корреспонденціи далѣе разсказано было о профанаціи мертвеца, произведенной по этому рецепту и о начатомъ по этому поводу судебномъ слѣдствіи. Подобныхъ случаевъ профанаціи мертвецовъ ежегодно случается по нѣскольку въ разныхъ округахъ Галиціи — неоспоримое доказательство того, что вѣра въ упырей сильно распространена и живуча среди галицко-русскаго населенія.

—стр. 106—
О ночномъ хожденіи упырей въ Нагуевичахъ существуетъ множество разсказовъ, и рѣдко вы встрѣтите мужика постарше, который бы ни разу не видалъ на своемъ вѣку какого нибудь „ходящаго“ покойника. Чтобы предохранить себя отъ посѣщеній упыря, жильцы той хаты, въ которую онъ „впронадытся“, должны осыпать свое хозяйство „святовечирнымъ хруставцемъ“; т. е. макомъ самосѣйкой, который въ сочельникъ лежалъ на столѣ, гдѣ ужинали. Черезъ кругъ этого „хруставця“ упырь не посмѣетъ переступить и будетъ нѣсколько ночей съ ужаснымъ воемъ и стономъ ходить кругомъ да около, пока совсѣмъ не уйдетъ.

Чтобы сдѣлать упыря совершенно безвреднымъ, нужно разрыть его могилу, открыть гробъ, отрубить мертвецу голову и положить ее у него между ногъ, тѣло же обернуть грудью внизъ и прибить къ землѣ осиновымъ коломъ. Мнѣ разсказывали, что въ Нагуевичахъ когда то разрыли могилу такого упыря и, открывши гробъ, нашли мертвеца, который лежалъ на боку, подперши голову рукой, и курилъ трубку. Обыкновенно вырытый трупъ упыря оказывается неразложившимся, съ отросшими волосами и ногтями.

Что упыри могутъ вредить не только людямъ, но и скоту, въ этомъ, кромѣ нижеслѣдующаго разсказа, убѣждаетъ насъ одно мѣсто изъ пастырскаго посланія буковинскаго православнаго епископа Даніила отъ декабря 1790 г. (1), направленнаго противъ вѣрованія въ упырей.

Вотъ что пишетъ благочестивый епископъ по этому поводу: „Съ великимъ жалѣніемъ уразумѣли (мы), яко обрѣтаются между вами таковіи люде безумніи и слабіи въ вѣрѣ христіанской, а найпаче совсѣмъ отвращенни отъ праваго ума и истины, которіи своимъ невѣжествомъ дерзаютъ разсуждать и говорить, яко тѣлеса нѣкоторыхъ людей мертвыхъ имѣютъ силу умертвлять скоты ваши, которимъ тѣлесамъ и имя выдумали, сі есть нарекли ихъ „видмы“ или „опирѣ“, о чемъ
—стр. 107—
мы весма трепещемъ, что до таковаго паденія вѣры и познанія истини достигли христіяне нашея (sic вм. наши) и еще во упрамствѣ пребиваютъ и истиннаго наученія священного писанія не послушаютъ, но внимаютъ баснямъ и стезямъ развратительнымъ“. Слѣдуетъ поученіе о тѣлѣ человѣческомъ, какъ Божьемъ созданіи, послѣ чего говорится далѣе: „По смерти человѣка душа идетъ во дворы опредѣленнія отъ Бога, и тѣло положше въ землю безъ нечувственно остаетъ такожде до воскресенія мертвыхъ, то потомъ какъ утерпляютъ скоти ваша? Какъ не срамно? Какъ смѣютъ таковіи говорить и оставатися въ своемъ дурачествѣ, сіесть разсуждать, яко мертвіи суть видмы или просто рещи опирѣ и въ нощи исходятъ отъ гробовъ и умертвляютъ скоти вашия“.

* * *
____________________
(1) Извлечено мною изъ рукописной книги куррендъ деканата днѣпрянскаго 1786—1796 гг., принадлежащей ректору черновицкаго университета проф. Э. Калужняцкому.
Tags: Франко И. Я.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments